Новости

7 часов назад
27 сентября, вторник
26 сентября, понедельник
25 сентября, воскресенье
23 сентября, пятница
22 сентября, четверг
1

Календарь

Сентябрь
  • Январь
  • Февраль
  • Март
  • Апрель
  • Май
  • Июнь
  • Июль
  • Август
  • Сентябрь
  • Октябрь
  • Ноябрь
  • Декабрь
2016
  • 2016
  • 2015
  • 2014
  • 2013
  • 2012
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30

ПОРТАЛ ПРАВИТЕЛЬСТВА РОССИИ

Дмитрий Рогозин провёл заседание комиссии по расследованию аварии ракеты-носителя «Протон-М»

Оглавление

Выступление заместителя руководителя Федерального космического агентства А.Лопатина

Выступление руководителя комиссии независимых экспертов при Федеральном космическом агентстве Ю.Коптева

Выступление руководителя Федерального космического агентства В.Поповкина

Выступление Д.Рогозина

Стенограмма:

Д.Рогозин: Уважаемые коллеги, добрый день!

Начнём наше заседание специальной комиссии, утверждённой Председателем Правительства Российской Федерации в связи с аварийным запуском ракеты-носителя «Протон-М».

Давайте мы так нашу работу построим: сначала послушаем выводы госкомиссии, а потом уже будем реагировать на них со своей стороны.

Слово хочу предоставить Лопатину. Пожалуйста, вам слово.

А.Лопатин (заместитель руководителя Федерального космического агентства): Уважаемый Дмитрий Олегович!

Уважаемые участники совещания!

Докладываю о результатах расследования причин аварии ракеты-носителя «Протон-М» с космическими аппаратами «ГЛОНАСС-М».

Пуск ракеты-носителя «Протон-М» №53543 с разгонным блоком 11С-86103 №2Л и блоком космических аппаратов «ГЛОНАСС-М» №47 (далее – РКН) осуществлён 2 июля сего года в 5 часов 38 минут 21 секунду 585 миллисекунд декретного московского времени со стартового комплекса 8П-882К (это пусковая установка №24 космодрома Байконур). В раздаточном материале, который имеется у участников сегодняшней комиссии, прошу открыть слайд №2. Завершился аварией ракеты космического назначения на 33-й секунде полёта. Разрушение конструкции и падение составных частей РКН произошло за пределами стартового комплекса. Жертв и разрушений нет. На месте падения образовалась воронка размером 40 на 25 м и глубиной до 5 м. Зафиксировано возгорание растительности на площади около 5 га и обнаружены локальные загрязнения остатками компонентов ракетного топлива (слайд №3).

Мероприятия по ликвидации последствий аварии ракеты-носителя и экологический мониторинг на месте аварии и в близлежащих населённых пунктах проводились российскими и казахстанскими специалистами (слайд №4).

Отобранные пробы воздуха, почвы и воды на территории космодрома и в населённых пунктах города Байконура (посёлки Тюратам и Акай) показали отсутствие превышения допустимых норм концентрации компонентов ракетного топлива и продуктов его деструкции. Работы по детоксикации загрязнений будут продолжаться до снижения содержания КРТ до уровня его предельно допустимой концентрации.

В целях выяснения причин аварийного исхода пуска и выработки необходимых рекомендаций совместным решением Минобороны и Роскосмоса 2 июля образована межведомственная комиссия под моим председательством. В состав комиссии включены представители Роскосмоса, войск воздушно-космической обороны, головных научно-исследовательских организаций ракетно-космической промышленности и Минобороны России. В рамках комиссии образованы рабочие группы по направлениям деятельности (слайд №5).

Комиссией проведён комплексный анализ конструкторской, технологической и эксплуатационной документации ракеты-носителя «Протон-М», детально изучены телеметрическая, внешне-траекторная информация, фото- и видеоинформация, полученные при проведении пуска; рассмотрены процессы изготовления и испытания ракеты-носителя «Протон-М», её составных частей на предприятиях ГК «НПЦ им. Хруничева» и предприятиях – изготовителях составных частей ракеты-носителя. Проанализированы вопросы транспортировки, хранения, подготовки ракеты-носителя на техническом и стартовом комплексах, исследована найденная после аварии материальная часть ракетно-космического назначения, проведён ряд экспериментов и проверок.

В результате проведённых комиссией работ установлено следующее. Ракета-носитель «Протон-М» №53543 изготовлен по государственному контракту от 20 марта 2010 года между Минобороны России и ГК «НПЦ им. Хруничева» на изготовление данных ракет-носителей в рамках федеральной целевой программы «Глобальная навигационная система». Ракета-носитель изготовлен по соответствующей спецификации в соответствии с требованиями РК-98, собран, укомплектован и прошёл испытания с положительными результатами. При изготовлении ракеты-носителя допущено 19 отступлений от конструкторской и технологической документации, оформленных с соответствующими разрешениями.

Подготовка составных частей ракеты космического назначения (слайд №7) на технических комплексах в заправочной нейтрализационной и заправочной станциях, в стартовом комплексе проводилась в соответствии с эксплуатационной документацией.

Имевшие место замечания при подготовке составных частей ракеты космического назначения были устранены и закрыты в установленном порядке. Нарушений технологической дисциплины и замечаний, которые могли бы повлиять на штатный полёт ракеты космического назначения, в ходе подготовки не выявлено. Качество компонентов ракетного топлива соответствовало требованиям нормативно-технической документации и техническим условиям.

Метеоданные в районе стартового комплекса на момент пуска ракеты соответствовали установленным требованиям. Электромагнитная обстановка при стартовом районе находилась в норме. Электромагнитная совместимость ракеты космического назначения с радиоэлектронными средствами космодрома обеспечивалась.

Предстартовый надув баков-окислителей и горючего, двигательных установок первой, второй и третьей ступеней ракеты-носителя, переход на портовое питание прошли штатно, согласно циклограмме пуска. Полученные данные телеметрических измерений соответствовали требованиям технической документации и средним статистическим значениям предыдущих пусков ракет-носителей.

Внешние условия на момент запуска двигателя первой ступени ракеты-носителя соответствовали требованиям документации (слайд №8). Запуск двигателей, начало работы двигательной установки первой ступени ракеты-носителя прошли в соответствии со штатной циклограммой работы. Двигатели в течение всего времени работы функционировали стабильно в соответствии с заложенной циклограммой и параметрами работы двигательной установки, соответствовали норме.

До момента падения ракеты космического назначения двигательная установка в первой ступени функционировала штатно. Наблюдавшийся во время полёта ракеты-носителя шлейф струи ярко-бурого цвета (это слайды №9 и 10) в области истечения продуктов сгорания являются результатом штатного функционирования системы дренажа и сброса генераторного газа с избытком окислителя системы наддувов бака-окислителя.

Анализ полного потока телеметрической информации и сравнительный анализ полученных результатов с логикой работы системы управления ракеты-носителя по параметрам движения и управления на начальном участке полёта ракеты-носителя показали, что система управления функционировала в соответствии с предусмотренными конструкторской документацией алгоритмами работы. Формирование сигнала контакт-подъёма, КП, произошло до фактического схода ракеты-носителя с опор пускового устройства примерно на 0,4 секунды раньше расчётного времени.

Поскольку в момент формирования сигнала КП все 6 двигателей первой ступени ракеты-носителя находились на промежуточной ступени тяги системы управления до фактического отрыва ракеты-носителя пускового устройства, был реализован штатный алгоритм спецввода ракеты-носителя от кабеля заправочной башни. Примерно на 6,8 секунды от сигнала КП наблюдался резкий рост значений управляющих воздействий на рулевые машины двигателей первого, третьего, четвёртого и шестого и поворот указанных рулевых машин до предельно допустимых углов.

Примерно на 7,7 секунды от сигнала КП углы поворота рулевых машин по каналу рыскания достигли максимально возможных значений – 7,5 градуса. (Слайд №11). По каналу рыскания практически с начала полёта наблюдался неустойчивый расходящийся процесс. На 12,7 секунды от сигнала контакта подъёма зафиксировано формирование признака превышения предельных значений углов, возмущения по каналу рыскания автоматом стабилизации парированы не были. Вследствие этого на 12,733 секунды от сигнала КП сформирована команда «авария ракеты-носителя».

Анализ телеметрической информации о параметрах движения и управления ракеты-носителя, алгоритмов работы системы управления ракетой-носителем на начальном участке полёта, данных полётного задания, результатов моделирования до пуска и после полёта ракеты-носителя показал, что наблюдавшийся с начала полёта ракеты-носителя неустойчивый, расходящийся процесс по параметрам движения в канале рыскания связан с нештатным функционированием трёх датчиков угловой скорости, сокращённо – ДУС, приборов ПВ-301.

Анализ характера движения ракеты-носителя на начальном участке полёта, сравнение сигналов с гиростабилизированной платформы и сигналов датчиков угловых скоростей по каналам рыскания и тангажа показали, что сигнал датчиков угловых скоростей по каналу рыскания имеет знак, противоположный угловой скорости ракеты-носителя по данному каналу, расхождения видны на слайде №12, а на слайде №13 по тангажу расхождений нет.

Сравнение управляющих сигналов на каждую рулевую машину, рассчитанных в соответствии со штатными алгоритмами стабилизации, с использованием телеметрируемых в полёте показаний датчиков системы управления, с учётом противоположного знака сигнала датчиков угловой скорости по каналу рыскания и телеметрируемых в полёте управляющих сигналов показало их совпадение, тем самым подтвердив, что сигнал датчиков угловой скорости по каналу рыскания имеет знак, противоположный угловой скорости ракеты-носителя, то есть не соответствует фактическому движению ракеты космического назначения (слайд №14).

Результаты проведённого моделирования с использованием штатного бортового программного обеспечения и полётного задания с имитацией преждевременного формирования сигнала КП и с изменённым на противоположный знак сигналом датчиков угловых скоростей по каналу рыскания также подтвердили нарушение устойчивости движения ракеты-носителя в канале рыскания из-за неверных показаний датчиков угловой скорости системы управления ракеты-носителя, что согласуется с данными, полученными в полёте ракеты космического назначения.

Результаты моделирования с имитацией преждевременного формирования команды КП и с нормальной полярностью сигнала датчиков угловых скоростей по каналу рыскания подтвердили нормальный полёт ракеты-носителя по программе. Это подтверждает, что преждевременное формирование сигнала КП не послужило причиной аварии, а послужило причиной формирования штатного алгоритма спецввода ракеты-носителя от кабель-заправочной башни.

Слайд №15. Для установления причин нештатного функционирования датчиков угловых скоростей в канале рыскания комиссией проведён анализ технологической документации и процессов изготовления, установки и испытания приборов ПВ-301 на предприятиях – изготовителях систем управления и ракеты-носителя на предмет возможных отклонений от технологической или конструкторской документации. При этом особое внимание было уделено анализу возможностей неправильной установки гироблоков в корпус датчика угловой скорости, так и самих датчиков угловых скоростей на ракету-носитель.

Датчики угловых скоростей производятся в филиале ФГУП «НПЦ АП» производственного объединения «Корпус», г. Саратов. Туда была направлена группа специалистов, которая осуществила проверку технологической документации и процессов изготовления прибора ПВ-301 (слайд №16, внутренний вид этого прибора), в том числе наличие правильности оформления сопроводительной документации, состояние рабочих мест, их укомплектованность, однозначность установки прибора на технологическое приспособление при регулировке и испытаниях, а также однозначность установки гироблоков в корпус прибора и другие.

Проведённый анализ изготовления прибора ПВ-301 в филиале ФГУП «НПЦ АП» производственного объединения «Корпус», г. Саратов, исключил возможность неправильной установки гироблока в корпус прибора.

Во ФГУП «НПЦ АП» в Москве проведён анализ работ по входному контролю этих приборов. В результате проверки установлено, что уровень организации технологии производства обеспечивает проведение входного контроля приборов в соответствии с требованиями конструкторской и нормативно-технической документации. Отступления от требований документации, влияющих на качество и надёжность датчиков угловых скоростей, не выявлено. Установка приборов ПВ-301 (слайд №17) производится в хвостовом отсеке второй ступени ракеты-носителя на кронштейн в соответствии с технологическим процессом и соответствующим чертежом.

На момент изготовления технологический процесс прошёл сверку. Кронштейн установлен по технологическому процессу с отметкой в паспорте. Технологическая операция определяет порядок установки шести приборов ПВ-301 на кронштейн в соответствии с чертежом и является особо ответственной. Приборы ПВ-301 устанавливаются в две группы по три штуки: три – по тангажу, три – по рысканию. С каждой стороны кронштейна с ориентацией в одном направлении, оригинальном для каждой группы. Группы приборов по ориентации развёрнуты друг относительно друга на 90 градусов. Ориентация приборов определяется маркировкой в виде стрелки, нанесённой на верхней крышке прибора и обозначающей его измерительную ось, и дополнительно определяется по расположению разъёмов. Это можно увидеть на слайдах №18–22.

Технологический процесс указывает установить поочередно блоки ПВ-301 на посадочные места согласно чертежу и не регламентирует контрольных действий по определению направления установки прибора кроме визуального соответствия установки по чертежу. Каждый прибор устанавливается на четыре шпильки М-6, ввёрнутые в тело кронштейна и расположенные симметрично в виде прямоугольника на посадочной плоскости.

Для точной установки прибора относительно осей ракеты-носителя в посадочной плоскости кронштейна – прессованные два направляющих штифта, определяющие требуемую точность постановки прибора и выступающие над посадочной плоскостью на величину порядка 5 мм. При этом направляющие штифты смещены на 5 мм относительно оси симметрии прямоугольника подкрепёжных шпилек и препятствуют в случае попытки неправильной установки прибора нормальной его посадки на кронштейн.

После установки прибора предписывается закрепить его нормалями согласно чертежу на кронштейне, контрить проволокой и пломбировать гайки попарно согласно соответствующему ОСТу. После установки и закрепления приборов технологический процесс регламентирует провести металлизацию приборов согласно соответствующему чертежу по типовому технологическому процессу и последующую проверку переходного сопротивления.

Комиссией отмечено, что установка трёх ДУС по каналу рыскания в хвостовом отсеке второй ступени ракеты-носителя проходит в условиях сложного окружающего монтажа на внутренней поверхности приборного отсека в крайне ограниченном пространстве. Доступ к месту монтажа приборов на плоскостях кронштейна проходит через два люка лаза, расположенных в полуметре от зоны монтажа по обеим сторонам отсека.

В результате анализа технологического процесса выявлены его недостатки. Отсутствует наглядная информация об установке приборов на кронштейн. Отсутствует контроль неправильной установки в случае несовпадения штифта с отверстиями под штифт. Отсутствует контрольный переход на проверку направления стрелок, нанесённых на верхние поверхности корпуса, которые определяют правильное положение прибора на кронштейне. После установки прибора на кронштейн и перед установкой кабеля отсутствует контроль положения прибора.

По результатам анализа технологии установки приборов ПВ-301 на кронштейн комиссия высказала предположение, что существует возможность установки приборов с разворотом на 180 градусов. Для подтверждения этого предположения был проведён эксперимент по некорректной установке с разворотом на 180 градусов вокруг вертикальной оси и подключению приборов ПВ-301 (слайд №23). На кронштейн был установлен макет прибора ПВ-301, развёрнутый на 180 градусов вокруг вертикальной оси. При этом между кронштейном и корпусом прибора образовался засор из-за несовмещения отверстий под штифт и штифта, установленного в кронштейне. Однако после затяжки крепежа в соответствии с требованиями технологического процесса визуальным контролем засора было зафиксировано плотное прилегание прибора к поверхности кронштейна. При этом отмечено, что проведение металлизации прибора в неправильном положении затруднено, но возможно.

Для проведения проверки возможности или невозможности подстыковки кабелей к блоку прибора (слайд №24) на борту была проведена подстыковка штатных кабелей к нештатно установленным макетам прибора ПВ-301. Подключение прибора производится двумя разъёмами, выходящими из общего кабельного ствола, предназначенного для стыковки всех приборов ПВ-301. При этом подстыковка неправильно установленного прибора не вызывает сильного обратного сопротивления кабельного ствола и кабельных жил.

Таким образом, проведённый эксперимент подтвердил возможность неправильной установки датчика угловых скоростей, переворот приборов на 180 градусов при установке при штатном подключении их электроразъёмов.

Учитывая данное обстоятельство, на места падения ракеты космического назначения был организован комиссионный поиск материальной части прибора ПВ-301. Приборы найдены, осмотрены, упакованы, отправлены на предприятие-изготовитель для проведения исследования (слайд №25).

В результате проведённых исследований комиссией установлено, что на стыковочных поверхностях трёх из шести приборов (слайд №26) имеются характерные следы силового воздействия, аналогичные следам, появившимся после проведения эксперимента по нештатной установке приборов.

Расположение оттисков силового воздействия по относительному положению и величине смещения практически полностью совпало с расположением на макете прибора, который использовался при эксперименте.

Результаты эксперимента и анализ материальной части подтвердили факт неправильной установки трёх приборов ПВ-301 на ракету-носитель «Протон-М» №53543. При осмотре материальной части, доставленной с космодрома, два неправильно установленных прибора однозначно идентифицированы как датчики угловых скоростей по каналу рыскания – по оставшимся на них остаткам от краски красной и желтой. Третий не идентифицирован, потому что краска сгорела.

По результатам проведённых работ комиссия пришла к следующим выводам (слайд №27). Причиной аварийного пуска ракеты космического назначения является неправильная установка датчиков угловых скоростей по каналу рыскания на ракете-носителе «Протон-М» №53543 на предприятии ФГУП «ГНПЦ им. Хруничева».

Применяемые способы и методы контроля в ходе наземной подготовки и испытаний по действующей конструкторской, технологической и эксплуатационной документации не позволяют выявить неправильную установку датчиков на ракете-носителе.

Дефект проявился в полёте, имеет производственный характер, распространяется на существующий задел ракет-носителей «Протон-М». Комиссией рекомендовано НПО «Техномаш» разработать перечень технологических операций изготовления изделий ракетно-космической техники, требующих фото- и видеорегистрации, и откорректировать соответствующий ОСТ. ГК «НПЦ им. Хруничева» совместно с предприятиями кооперации, головными НИИ разработать план мероприятий по перепроверке существующего задела ракет-носителей «Протон-М», выполнение мероприятий завершить до начала подготовки ракет-носителей «Протон-М» к очередному пуску.

Головным предприятиям – разработчикам, изготовителям изделий ракетно-космической техники провести анализ полноты и достаточности имеющихся перечней критических элементов и особо ответственных операций, в том числе операций, снятых с контроля военными представительствами. Минобороны России обратило особое внимание на элементы изделий ракетно-космической техники, требующие ориентированной установки, а также исключающие возможность контроля их правильного функционирования в наземных условиях после установки. Результаты анализа перечней и предложений по их корректировке согласовать с НПО «Техномаш».

Головным предприятиям, разработчикам, изготовителям изделий ракетно-космической техники по результатам выполнения предыдущего пункта разработать и согласовать с головными НИИ планы мероприятий по дополнительным проверкам и испытаниям критических элементов существующего задела изделий ракетно-космической техники.

По результатам выполнения мероприятий оформить дополнительные заключения на существующий задел ракетно-космической техники и представить в Роскосмос и Минобороны. ГК «НПЦ им. Хруничева» совместно с НПЦ АП изменить конструкции корпуса прибора ПВ-301 и кронштейна с целью невозможности неправильной установки прибора ПВ-301 (поворот на 180 градусов); вести фото- и видеорегистрацию установки прибора ПВ-301 на кронштейн, а также дополнительную проверку адресов и стыковки разъёмов бортовой кабельной сети.

ГК «НПЦ им. Хруничева» совместно с военным представительством уточнить перечень и порядок контроля особо ответственных операций изготовления и испытаний изделий ракетно-космической техники, изготавливаемой предприятием, с учётом откорректированного перечня разработать мероприятия по контролю изделий.

ГК «НПЦ им. Хруничева» совместно с ФГУП ЦЭНКИ разработать перечень технологических операций подготовки к пуску изделий ракетно-космической техники на техническом комплексе, стартовом комплексе, заправочной и заправочно-насосной станции, требующих фото- и видеорегистрации.

ГК «НПЦ им. Хруничева» совместно с НПЦ АП провести анализ и разработать предложения по парированию нештатных ситуаций при возможном преждевременном формировании команды КП.

ФГУП ЦЭНКИ совместно с ГК «НПЦ им. Хруничева» произвести замену механизма стыковки электропневморазъёма 8У-259 (сборка 03) стартового комплекса 8П-882К (пусковая установка №24) на новые, элементы и узлы демонтированного механизма отправить на предприятие-изготовитель для определения факторов, которые могут привести к преждевременному формированию сигнала КП.

Выводы и рекомендации межведомственной комиссии довести до предприятий ракетно-космической промышленности для их реализации.

Доклад закончен.

Д.Рогозин: Хорошо, Александр Петрович.

Прежде чем предоставить слово руководителю группы независимых экспертов Юрию Николаевичу Коптеву, хотел бы вас спросить: на самом предприятии, где происходила сборка этого элемента (вы же проводили проверочные мероприятия), вы установили конкретных виновных лиц? И какое количество «Протонов» вы ещё должны будете, по сути дела, вскрыть, с тем чтобы обнаружить аналогичные проблемы?

А.Лопатин: Данная операция относится к операциям тройного контроля. До 2010 года она осуществлялась под контролем в том числе и военного представительства. С 2010 года контроль военного представительства был снят.

В настоящее время рабочие, электромонтёры осуществляют монтаж приборов, мастер участка контролирует правильность установки этих приборов, мастер ОТК контролирует и одного, и второго, и делают запись в соответствующем журнале контроля данных операций.

Исходя из данных записей, фамилии этих должностных лиц установлены, они, правда, пока своей вины не признают, говорят, что они всё провели в соответствии с действующими технологическими картами, и поэтому расписались в журнале.

Но комиссией однозначно установлено, что перепутано было. Анализ телеметрической информации, результаты моделирования, результаты найденной материальной части и сравнение с результатами моделирования, эксперимента, однозначно подтвердили, что датчики угловых скоростей были повернуты на 180 градусов.

Рабочий, который выполнял эту операцию, выполнял её второй раз, он выпускник соответствующего колледжа, но вот…

Д.Рогозин: Количество «Протонов», которые вам придётся вскрыть?

А.Лопатин: Шесть «Протонов» необходимо. Но уже фактически работа эта завершена. И акты соответствующие предприятие подготовило, комиссионно проверило. Других аналогичных нарушений об установке данных приборов как по тангажу, так и по рысканию нет. Все остальные установлены правильно.

Кроме того, проверили по пути, что ещё этот работник устанавливал, какие приборы, на каких машинах. На восьми местах он проделывал работу аналогичную, но не только эти, другие приборы. Тоже замечаний не выявлено.

Д.Рогозин: Хорошо. Мы ещё вернёмся к этому.

Пожалуйста, Коптев Юрий Николаевич.

Ю.Коптев (руководитель комиссии независимых экспертов при Федеральном космическом агентстве): Спасибо.

Уважаемый Дмитрий Олегович!

Участники совещания!

В соответствии с Вашим поручением от 5 июля руководителем Космического агентства был выпущен приказ о создании комиссии независимых экспертов для рассмотрения всех аспектов производства и подготовки к запуску аварийной ракеты-носителя.

Принцип формирования предполагал привлечение специалистов, не задействованных в производстве и эксплуатации ракеты «Протон-М». В комиссию вошли квалифицированные специалисты организаций, занимающихся созданием ракетной техники, – это ЦСКБ «Прогресс», Центр им. Макеева, центр «НПО автоматики», который создаёт системы управления, в том числе для ракеты «Союз», ЦНИИмаш, Институт космических исследований выделил специалиста по линии Академии наук, занимающегося вопросами систем управления; также в составе нашей группы было представлено и Министерство обороны.

Мы рассмотрели пять аспектов, создав соответствующие группы, то есть повторно был рассмотрен и проведён анализ имеющейся телеметрической информации и результатов моделирования, в том числе результаты моделирования в «НПО автоматики и приборостроения» рассматривались непосредственно с выездом в эту организацию.

Мы рассмотрели весь комплект документов по подготовке стартового комплекса к пуску этой ракеты, а также возможные версии причин отстыковки механизма и появления команды «контакт подъёма» на 0,4 секунды раньше, чем это проходит обычно по статистике и по программе.

Детально с официальной группой был рассмотрен вопрос и проведён анализ качества изготовления ракет-носителей «Протон» на ГУП «ГНЦП им. Хруничева» за последние 10 лет; была собрана и рассмотрена вся статистика отступления от документации, порядок их оформления и оценка их влияния на работоспособность выпускаемых изделий.

Был проведён анализ конструкторской и технологической документации специально, адресно по вопросам установки приборов ПВ-301 на ракете-носителе, с анализом дополнительных результатов эксперимента, который был проведён на заводе, по возможности неориентированной, то есть развёрнутой на 180о , установки чувствительных приборов датчиков угловых скоростей, который проводился на штатном кронштейне, на котором устанавливаются эти приборы, с помощью технологического прибора, а также был проведён очень детальный, детализированный анализ и осмотр материальной части шести приборов, особенно их приборных плат, которые наиболее сохранились, с аварийного изделия, которое было доставлено и сейчас находятся в «Центре им. Хруничева».

Также был проведён анализ производства этих приборов, начиная от филиала НПО АП, – это корпус саратовских предприятий, производящих датчики угловых скоростей уже в течение достаточно длительного времени. Надо отметить, что эти приборы появились в составе ракеты именно на ракете «Протон-М», и уже свыше 70 комплектов таких приборов выпущено на этом предприятии, при этом замечаний в полёте не выявлено, и за всю историю выпуска этих приборов было два замечания на стадии выпуска приборов на самом предприятии, которые были своевременно выявлены непосредственно при сдаче этих приборов на предприятии, и в поставочные партии они не попали.

Не повторяюсь по истории этой ракеты, учитывая, что Лопатин уже доложил по всем этим делам. Прошу обратиться непосредственно к презентации.

Слайд №4 фиксирует, что при запуске этой ракеты были особенности, связанные с тем, что контакт подъёма, который, по существу, является командой уже на запуск работы и реализации полётной циклограммы, в данном случае появился на 0,4 секунды ранее.

Причина появления этого контакта сегодня однозначно не установлена. Проводится дополнительный анализ, в том числе проводится анализ отдельных элементов и агрегатов пусковой установки, по которым принято решение их демонтировать с этой пусковой установки и направить их непосредственно на предприятие-изготовитель, это Санкт-Петербургский металлический завод.

Но при этом следует учитывать, что по решению Роскосмоса и эксплуатирующей организации в связи с тем, что заканчивается технический ресурс использования этого устройства на 24-ю пусковую установку, принято решение заменить её в связи с тем, что вновь изготовленная по документации без каких-либо замечаний эта установка находится сегодня на космодроме и есть возможность её установить непосредственно на пусковой установке.

Вместе с тем мы присоединились к мнению комиссии, и, собственно говоря, это наш собственный вывод о том, что появление этой команды преждевременно не явилось причиной аварийного исхода, а по существу привело к реализации штатного, отработанного ещё в 2005 году алгоритма системы управления по уводу аварийной ракеты, – псевдоаварийной ракеты в данном случае, – от пусковой установки, что приводит к ускоренному развороту ракеты по тангажу на 4 градуса, для того чтобы увести её максимально от пусковой установки в случае развития аварии. При повторном опросе двигателей, когда они уже вышли на режим главной тяги, эта команда была снята, и если бы мы имели нормально установленные датчики угловых скоростей, то мы избежали бы аварийного исхода и пуск был бы выполнен в соответствии с программой без каких-либо неприятных последствий.

На пятом слайде показаны две циклограммы. На одной циклограмме – внизу чёрным цветом показана циклограмма при среднестатистической нормальной работе, а красным показана циклограмма, которую реально мы имели при этом запуске. Видна команда КП, которая вышла на стадии работы двигателей, на предварительной ступени, которая системой управления при опросе давления в камере сгорания была воспринята как аварийная работа. Дальше – запуск циклограммы по вводу.

Дальше снятие этого признака – отказ ДУ и появление признака потери устойчивости ракеты на 17-й секунде за счёт именно рассогласования каналов управления между ГСП (гироскопической платформы) и датчиками ускорения угловых скоростей с достижением предельного угла (для данной ракеты 20 градусов). При этом видно, что по телеметрии на 11,5 секунды рули (то есть рулевые машины), которые качают камеры и обеспечивают управление ракетой, уже встали на упор, то есть выбрали тот угол, на который они максимально могут отклоняться (7,5 градуса).

На шестом слайде, по существу, мы повторно просмотрели все эти вопросы и согласились с тем, что по имеющейся телеметрии показания угловых скоростей по каналу рыскания, которые снимаются с датчиков угловых скоростей и ГСП, находятся в разной полярности. При этом с учётом идеологии использования этих ДУСов превалирующим на этом участке является сигнал с ДУСа, в результате чего, собственно говоря, ракета и двигалась в соответствии с командами, которые выдавали эти приборы.

Седьмой слайд показывает, что в то же время в канале тангажа видно некое повышение угла тангажа в связи с отработкой программы увода от пусковой установки, но очень хорошее совпадение показаний датчиков угловых скоростей по тангажу и показаний, которые снимались с гиростабилизированной платформы.

На слайде №8 показано сравнение процессов, которые проходили на летящей ракете, то есть анализ телеметрической информации съёмных углов, который показывал борт, и снизу показано, что мы получили при воспроизведении подобной версии на моделирующем стенде «НПО автоматики и приборостроения», где очень высокая сходимость этого процесса, особенно то, что касается вопросов, связанных с рассогласованием по каналу рыскания.

Аналогичная ситуация приведена на слайде №9, это уже непосредственно измерение и бывших в полёте, и на стенде по отклонению рулевых машин. Но чтобы ещё раз увериться в правдоподобности того, что эта версия может иметь место, мы организовали проведение аналогичного эксперимента в «НПО автоматики» в Екатеринбурге, где на стенде была проведена точно такая же процедура, то есть с развёрнутыми датчиками угловых скоростей было проведено моделирование полёта на системе управления ракеты «Союз-2». Очень хорошая сходимость. Разница состоит в одном: здесь мы в полёте имели неприятность на 17-й секунде. На стенде в НПО АП, моделирующем ситуацию «Союза-2», мы получили аварию на 28-й секунде.

Мы проанализировали все вопросы, связанные с прибором ПВ-301. В дополнение хочу сказать, что действительно на различных стадиях при проведении испытаний по существу полярность проверяется только один раз. Полярность проверяется при сдаче прибора в ПО «Корпус» в Саратове, после сборки этого прибора, распайки клемм. При этом мы согласились и убедились в том, что сборку неправильно сделать невозможно из-за конструктивных особенностей самого корпуса и прибора, который в обратном положении просто не ставится. Невозможно сделать распайку клемм в связи с разными длинами проводов, которые выводятся из прибора. И самое главное, даже при очень большом желании, если это состоялось, логикой испытаний прибора с записью на осциллографе и его параметров такова, что при обратной полярности эта циклограмма не реализуется.

Кроме того, для проверки полярности при сдаче этой работы мастеру, – после того, как монтажник её провел, – контрольному мастеру и военпреду (здесь эта операция сдачи военпреду сохранилась) проводится проверка на скоростном столе, где воспроизводятся режимы разворотов скоростей, смотрится реакция прибора и выдача им тех или иных параметров. Это всё документировано и, как говорится, подтверждает, что приборы на этой стадии выпускались строго в соответствии с документацией и соответствовали тем параметрам, которые заложены и предъявляются.

На всех остальных этапах, то есть на сдаче этого прибора, – вернее, так: на входном контроле и потом на сдаче в НПО АП проверяется только электрическая схема, то есть электрика, показывающая, что прибор функционирует. На заводе Хруничева проверяется опять же входной контроль и в составе системы управления уже непосредственно на ракете, на техническом комплексе то же самое, и на стартовом комплексе ещё раз.

То есть все эти четыре проверки сводятся к проверке электрического подтверждения, электрического воспроизводства этого прибора без выяснения и определения полярности. То есть технически сегодня не существует средств, которые позволяли бы физически обеспечивать развороты или какие-то другие движения отдельного отсека ракеты или в целом системы управления, которые позволяли бы создать условия работы этого прибора, аналогичные полётным. Это связано с достаточно такими серьёзными вложениями. Но и надо прямо сказать, что за всю историю, конечно, трудно было ожидать появления подобного рода дефектов.

Особое внимание у нас было обращено на возможности неправильной установки этих приборов. Здесь, надо сказать прямо, в общем весь набор этих экспериментов, которые были проведены. Во-первых, был проведён эксперимент с технологическим прибором, когда было показано, что при особых усилиях можно вдавить штифты в тело кронштейна и поставить приборы неправильно. Второе, это осмотр материальной части остатков шести приборов, которые были доставлены с полигона, на трёх из которых чётко видны отпечатки штифтов, когда проводилась установка на кронштейн.

На этой стадии можно прямо сказать, что, во-первых, эта операция проводилась, и мы это в акте записали, с нарушениями технологии, то есть полагалось, в общем-то, выполнить целый ряд операций, связанных с установками шайб, – они не ставились, первое. Второе, есть замечание по конструктиву. Четыре отверстия под шпильки, на которые ставится этот прибор, сделаны по квадрату, что в принципе даёт возможность развернуть прибор и снова поставить на эти шпильки, то есть так называемая защита от неправильных действий, которая закладывается на стадии разработки технологической документации, вообще-то говоря, начиная с конструкторской документации, здесь до конца выполнена не была, и это явилось одним из условий, способствующих тому, что появилась возможность подобного разворота приборов на 180о.

На последующих слайдах показана вся та фактура, которой мы сегодня располагаем по самому эксперименту. На слайде №16 в правом углу показана приборная плата технологического прибора, на котором проводился эксперимент, видны оттиски от штифтов, а на трёх остальных показаны платы доставленных с полигона приборов, на которых видны точно такие же оттиски.

Надо сказать, что и сам конструктив сделан, наверное, не лучшим образом, потому что штифт, который установлен, два штифта, по прессовой посадке на клею, в теле кронштейна, они сделаны так, что на штифте нет буртика, который бы препятствовал усилиям на него по внедрению этого штифта в тело самого кронштейна. Это показано на слайде №17, когда штифт стоит нормально, торчит его головка на 5 мм, а с правой стороны виден штифт, который при достаточном усилии внедряется в тело кронштейна.

Надо сказать, что второе замечание, которое мы также увидели, – это замечание, связанное с металлизацией этих приборов. Дело в том, что при развороте на 180о металлизацию можно провести, но при этом она проводится на нештатное отверстие, которое для них подготовлено на кронштейне. И также здесь увидели, что эта операция проводилась не в соответствии с чертежом: там, где было положено не ставить шайбы, там шайбы ставились.

Поэтому мы фиксируем, что строгого, последовательного движения по документации, с соответствующими проверками пооперационно, в общем-то, сегодня нет ни в технологической документации, а с учётом неких отклонений в конструкторской документации это также могло способствовать.

Вопросы, связанные с металлизацией, показаны на слайде №20, где видны эти клеммы, которые крепились не по чертежу. А перед этим показано, что на кронштейне… Это связано с тем, что на крайнем отверстии при металлизации прибора металлизация прибора проводится в отверстие, где с обратной стороны уже проведена штатная металлизация другого прибора, и при встрече двух винтов, учитывая, что каждый винт – это 10 мм, а толщина тела кронштейна – 18, образуется зазор.

Значит, исполнитель, выполняя эту работу, увидев зазор, требование при металлизации обеспечить плотное прилегание клеммы к телу прибора обеспечил за счёт установки шайб, которые могли и не появиться.

По количеству карточек разрешений. Надо отметить, что карточки разрешений, в общем-то, растут на предприятии. В последние два года начался процесс некоторого уменьшения. Мы проверили достаточно большое количество ракет, по которым сделали следующий вывод. Сегодня они все оформляются должным образом с необходимой процедурой, которая даёт возможность провести анализ того или иного отступления, но при этом увеличение их связано с процессом, связано с тем, что в последние годы существенно увеличилась программа выпуска этих ракет, – почти в полтора раза, – а также целым рядом других процессов.

Мы провели анализ ещё и количества карточек разрешений на итоги запусков. Ракета, которая сегодня эксплуатируется, это ракета «Протон-М», которая прошла в течение 1990-х годов и уже вышла в 2001 году на стадию лётных испытаний, – это модернизированная ракета с улучшенными характеристиками, на которой используется цифровая система управления в отличие от аналоговой, которая стояла на предстоящих версиях («Фортуна»). На ней стоят форсированные двигатели на 7%, на ней улучшена система телеметрии, на ней используется ряд агрегатов из композиционных материалов, которые позволяют повысить грузоподъёмность этой ракеты.

На сегодняшний день ракета пролетела 74 раза. По ракете было два аварийных исхода. Один аварийный исход был связан с аварией, вызванной тем, что в процессе разделения был подожжён кабель управления двигателем второй ступени. А вторая авария – это та, о которой сегодня докладывается.

Кроме того, надо сказать, что какой-то прямой зависимости между карточками разрешения и их количеством и итогами запуска ракеты, в общем-то, не выявлено. Кстати, на аварийных ракетах, как правило, мы имеем меньшее количество карточек разрешений, чем на ракетах, которые успешно слетали.

Вторым фактором увеличения карточек разрешений является то, что в последние несколько лет в рамках уже «ГНПЦ им. Хруничева», куда в качестве филиала входит омское НПО «Полёт» и ковровское «КБ арматуры», часть номенклатуры отдельных деталей была передана на производство этим предприятиям, что, естественно, вызвало некий период освоения и увеличение карточек разрешения. Хотя надо прямо сказать, что была соответственно организована работа контроля, была выполнена определённая работа по стабилизации этих процессов, и сегодня намечена тенденция снижения этих всех отступлений от первоначальных.

На наш взгляд, одно из самых серьёзных явлений, способствующих снижению качества как такового, – это по существу вопросы, связанные с отстранением или уменьшением объёма контролируемых операций со стороны военной приёмки. В своё время при сопоставимых программах выпуска продукции...

Я хотел бы напомнить, что Центр им. Хруничева кроме ракеты «Протон» делает ещё и ракету «Рокот», он является основным производителем всех модулей наших орбитальных станций, он был участником программы работ по стратегическим ракетам. Его приёмка на период, допустим, 1994 года, военная, была 238 человек, из них 82 офицера. Дальше началось постепенное уменьшение количества работников военной приёмки, и на сегодняшний день эта приёмка составляет 10 офицеров и 39 гражданских служащих. Результат – 82% операций, которые контролировались по ракете «Протон» военной приёмкой, на сегодняшний день не контролируются по военной приёмке.

Поэтому можно спорить, целесообразно или нет, но практика не только советская или российская начального периода, но и наша история появления этой военной приёмки показывает, что это очень эффективный инструмент обеспечения независимого контроля. Потому что хотим мы или не хотим, но контроль со стороны мастера или контрольного мастера в общей сложности связан с зависимостью этих людей от коллектива, от его задач и всего остального.

Военная приёмка – насколько мы знаем, сейчас принято решение по восстановлению приёмки. И нам кажется, что на такого рода предприятиях в первую очередь надо решить проблему восстановления и максимального увеличения объёма контролируемых особо ответственных операций по этим делам.

На 23-м слайде, не претендуя на истину в последней инстанции, мы попытались сложить эти факторы. Три фактора.

Первый фактор – это период 2009–2011 годов, куда в том числе попадает и ракета, по которой сегодня мы докладываем.

В это время идёт увеличение программы выпуска до 12 штук.

В это время идёт некое изменение состава персонала, который обеспечивает контрольные операции. То есть в связи с определёнными событиями на сегодняшний день чётко прослеживается усиление количества персонала, который работал всего два, три, четыре года, и тех, которым уже глубоко за 60. То есть это среднее звено наиболее квалифицированных, наиболее подготовленных людей, в силу определённых событий 1990-х годов, было вымыто. А на это ещё наложилось сегодняшнее наше состояние с подготовкой рабочих кадров, когда система подготовки через профтехучилища и техникумы была передана на уровень муниципальных ведомств, которые, конечно, предметно этими вопросами не занимаются. Поэтому это не только вопрос Центра им. Хруничева, это вопрос в целом нашего оборонного комплекса.

Внизу показано всё, что у нас происходит с численностью военной приёмки, которая сегодня дошла уже до известного состояния.

На слайдах 24, 25 и 26 показаны итоги статистики по «Протону-М».

Я обращаю внимание, мы говорим о «Протоне-М» в связи с тем, что он существенно отличается от своих предшественников. А у нас до этого был так называемый «Протон-К», который имел ряд отличий от сегодняшнего «Протона», и первые четыре пуска были вообще в двухступенчатом варианте.

Проведена статистика запусков, которые проводятся по федеральным и по коммерческим программам. Надо сказать, что коммерческие программы – это очень большое подспорье для экономики предприятия и для возможности его технического перевооружения и развития.

Проверка, специально проведённая, показала, что различий между ракетами, которые идут для запусков по коммерческим программам или для запусков в интересах федеральных потребителей, никаких нет, всё делается по одной документации. Объём испытаний составляет абсолютную идентичность, и всё, что связано с вопросами привязки, комплектации, тоже очень чётко прописано, поэтому какой-то выборочной системы – более высокой требовательности или более высокого отношения к той или иной ракете – такого не наблюдалось.

Выводы наши во многом совпадают с тем, что говорила комиссия.

Мы, единственное, чётко зафиксировали, ещё раз, что дефект носит производственный характер, распространяется на весь задел, который существует. Необходимо провести уточнение конструкторско-технологической документации. Необходимо в обязательном порядке операции подобного рода расчленить на, будем говорить, более мелкие какие-то продвижения, которые бы позволяли на промежуточных стадиях осуществить какой-то контроль, осуществить какое-то, будем говорить, обследование того, что делает исполнитель, то есть то, чего сегодня нет, к сожалению, в документации.

И самое главное – вот этот анализ и вот этот результат сделать достоянием всех предприятий отрасли, которые должны, безусловно, снова всю посмотреть документацию, связанную с установкой и размещением изделий или приборов, влияющих на деятельность и жизнедеятельность самих вот этих конструкций, без которых, вообще-то, трудно говорить об успешности запуска.

Я хочу ещё сказать, что, так как возникла версия, а нельзя ли уже в процессе хранения изготовленной ракеты, на этой стадии либо по злому умыслу, либо ещё как-то получить доступ к ракете и осуществить смену этих приборов.

По нашему мнению (это единое мнение), сделать это невозможно. Мы просмотрели всю документацию, которая регулирует вопросы хранения. Есть все необходимые доказательные документы, которые показывают, что раз в две недели проводится осмотр всех люков, люки эти все не просто опломбированы, а закрыты специальной контровкой, и стоит металлическая пломба. Это всё комиссионно проверяется, доступ к ракете ограничен, и в цехе, где они находятся, в общем-то, организован постоянный контроль за перемещением персонала и предотвращением его несанкционированного допуска на ракету.

С точки зрения дальнейших действий нам кажется, что то, что запланировали по третьей сборке, наверное, надо продолжить. Не думаем, что они внесут какую-то принципиальную новизну, эти исследования, а с точки зрения этих всех мероприятий, их, безусловно, надо немедленно реализовать, что, в общем-то, даст основания вернуться к решению о продолжении пуска.

Спасибо.

Д.Рогозин: Спасибо, Юрий Николаевич, спасибо за работу, проведённую независимыми экспертами.

Владимир Александрович, хотите что-то сказать?

В.Поповкин (руководитель Федерального космического агентства): У меня доклад есть, но прежде чем доложить о мерах по обеспечению качества и надёжности выпускаемой космической техники, я хотел бы отдельные моменты этой аварии довести до членов комиссии.

Сразу после аварии было доложено мною как человеком, который осуществлял общее руководство подготовки и пуска ракет – носителей космических аппаратов, Президенту и премьер-министру Российской Федерации. Образовано три комиссии, три, вернее, структуры – это образована аварийная комиссия под руководством Александра Петровича Лопатина. Это необходимо было сделать сразу, чтобы никто не мог внести никаких изменений в те телеметрические данные и информацию, которая фактически и документально была и имелась в наличии при подготовке и космических аппаратов, и ракет, и разгонного блока как на техническом комплексе, так и на стартовом и которая была получена пристартовыми измерительными пунктами. Затем мы состав этой комиссии оформили в установленном порядке вместе с начальником Генерального штаба. И было создано два штаба.

Первый штаб – по ликвидации последствий в районе позиционного района, то есть непосредственно в месте аварии ракеты-носителя. И штаб по оперативному реагированию в городе Байконуре и прилегающих двух посёлках – это Тюратам и Акай

Кроме того, была немедленно проинформирована в установленном порядке казахстанская сторона, организовано взаимодействие с МЧС Казахстана, с казахстанским космическим агентством и с Министерством по охране окружающей среды Казахстана. На сегодня, в общем-то, уже, как Александр Петрович сказал, по сути дела, в городе никаких не наблюдалось повышенных фонов ни в воде, ни в воздухе, ни в почве, ни гептила, ни амила. Здесь я должен поблагодарить Федеральное медико-биологическое агентство, которое нам оказало помощь по городу, потому что мы были вынуждены сосредоточить все силы на позиционном районе.

В позиционном районе провели необходимые меры по дезактивации, и сегодня всего три точки в грунте от 20 до 40 см, там есть наличие гептила, где превышаются предельно допустимые концентрации, но проведена ещё одна серия дезактивации, и у нас есть полная уверенность, что, когда через 10 дней замерим (это будет в середине августа), и там будет нормальная концентрация гептила, допустимая.

Теперь в целом об этом случае, о ракете. Как уже говорили, ракета была подготовлена в 2011 году. И, прежде чем везти её на технический комплекс, затем с технического комплекса на стартовый комплекс и начинать заправку, три таких этапа – 3 раза заседали госкомиссии, последняя комиссия перед пуском заседала. Я взял управление на себя, были получены все необходимые заключения конструкторских бюро, научно-исследовательских институтов, как Роскосмоса, так и Министерства обороны, а также военного представительства. Перед заправкой ракеты-носителя я лично опросил всех генеральных конструкторов, есть ли какие-то сомнения хотя бы, чтобы выйти на заправку, – все сказали, что мы к заправке готовы, ракета-носитель, разгонный блок, космический аппарат к запуску готовы. Это первая часть.

Кроме того, учитывая те случаи, которые были, мною была создана экспертная группа независимых специалистов, которая проверила ход изготовления ракеты-носителя, разгонного блока и блока КА на заводах-изготовителях. Они посмотрели комплексно, что можно было посмотреть, – в первую очередь, конечно, отступления от технологии, – и посмотрели комплексно, могли ли эти отступления повлиять на качество этой техники, потому что, как правило, раньше давалось заключение на каждое отступление и говорилось: да, это отступление нормально, да, нормально, но никто не смотрел в комплексе. Вот эта группа посмотрела, такое заключение дала, акт комиссии большой, проведена очень большая работа.

Кроме того, нами был проведён отдельный вывоз этой ракеты-носителя с разгонным блоком и блоком КА на стартовый комплекс, с учётом неудачной аварии в декабре 2010 года, когда перелили компоненты ракетного топлива в разгонный блок «Бриз-ДМ» по вине РКК «Энергия», как тогда установила комиссия. Мы провели заправочные работы этого блока, слили компоненты топлива, вернули ракету и провели необходимые восстановительные работы. Убедились, что все те теоретические вероятности характеристик, которые были сказаны по декабрю 2010 года, подтвердились: действительно, заправка длилась практически на 5 минут дольше положенного, и действительно там перелили топливо. Но затем, несмотря на все эти меры, прошёл аварийный пуск.

Не подвергая, конечно, никакому сомнению, я акты аварийной комиссии утвердил. Естественно, по моему приказу созданной и по Вашему указанию независимой комиссии посмотрел все акты – у меня никаких сомнений нет. Но мне хотелось бы несколько шире взглянуть всё-таки на эту проблему. Если аварийная комиссия смотрела техническую сторону – Юрий Николаевич – более широко, но, на мой взгляд, это всё стало возможным при вине даже и завода.

На мой взгляд, это основная вина конструкторов и технологов. Конструкторов в чем? В том, что они не предусмотрели невозможность установления этих трёх датчиков в другом порядке. Там достаточно много вариантов, я не буду каждый описывать. Сейчас, конечно, меры примут. Но почему, я говорю, вина конструкторов? Потому что это единственные люди, которые знали, что этот датчик в составе ракеты проверить нельзя ни на техническом комплексе, когда он установлен в составе ракеты, ни на старте, это физически невозможно.

Например, чтобы все понимали, если его проверить на стартовом комплексе, эту ракету надо на старте наклонять, по тангажу, по рысканью, вращать по вращению и смотреть, какой сигнал будет на исполнительном органе. Прочностные характеристики ракеты настолько минимальны, чтобы увеличить массу топлива и чтобы увеличить массу при загрузке, но просто ракета этих нагрузок бы не выдержала даже, и создавать такое не надо. Вот это конструкторы знали, но не предусмотрели такого комплекса мер, который бы исключил эту постановку.

И вторая причина, на мой взгляд, технологическая. Не определено жёстко место, где можно устанавливать. Его можно было устанавливать как в составе одной ступени ракеты-носителя, и второй раз её можно было устанавливать, когда ракета уже собрана. Я сам пытался посмотреть, когда она собрана, могу только подтвердить, что это умышленно невозможно сделать. Во-первых, ракета, когда собрана, она в составе, туда просто не залезешь, туда надо специальную тележку гнать, и там надо очень сильно изгаляться, чтобы увидеть, как эти блоки установлены.

Мало того, когда ты оттуда вылезаешь, ты, честно говоря, теряешь какую-то ориентацию и не поймёшь, правильно они установлены или нет, особенно если нет твёрдых навыков и понимания этого. Комплекс этих двух вещей, на мой взгляд, и позволил допустить эту ошибку, которая, к сожалению, привела к таким последствиям. Причём когда разговаривал и с рабочим, и с мастером, и представителем ОТК, они, конечно, говорили, что не помнят (наверное, может, и не помнят, они устанавливают кучу приборов и контролируют), но самое главное, они говорят: мы даже не представляли, какие последствия могут быть от этой ошибки. То есть это говорит, что работа по важности, по значимости того, что делают на этих заводах, наверное, недоработана, и одна из причин этого – то, что, честно говоря, в Центре им. Хруничева у нас сегодня самая низкая заработная плата, она меньше 40 тыс. рублей, и, конечно, большая текучесть и очень большой дефицит кадров. Связано это вторично, уже не первично, на мой взгляд, с тем, что в своё время было принято решение и в Центре им. Хруничева сосредоточено примерно от 30 до 40%, смотря по каким критериям считать, промышленности Роскосмоса.

Получилось так, что руководство Центра им. Хруничева перестало заниматься головной площадкой, а больше занималось тем, что вытягивало из предбанкротных состояний ПО «Полёт» в Перми, Воронежский механический завод и Усть-Катавский вагоностроительный завод (когда они их брали, это были, по сути дела, полумёртвые предприятия, и, естественно, высший менеджмент предприятий был вынужден основные усилия направить туда, естественно, снижая контроль за качеством). И вот это как раз подтверждает и тот рост карточек разрешений, про которые Юрий Николаевич говорил.

Конечно, мы всё-таки это так не оставим, целый ряд мер мы принимаем, и жёстких мер, и технических, и организационных. На коммерческие проекты у нас есть дирекция по сопровождению, изготовлению ракет-носителей, взаимодействию с заказчиком. Мы такие же дирекции ведём и на федеральные программы. Уже такой у нас опыт есть. Например, ракета «Ямал» изготавливается в интересах «Газпрома» (ОАО «Газпром – космические системы»), мною подписано указание о том, что «Газпром» может полностью контролировать ход изготовления ракеты под свой аппарат. Такие же указания мною даны и «ИСС» имени Решетнёва (ОАО «ИСС» имени академика М.Ф.Решетнёва), который делает все спутники связи, которые на «Протоне» выводятся; и в «Энергию» (Ракетно-космическая корпорация «Энергия» имени С.П.Королева), в интересах которой и МЛМ (многоцелевой лабораторный модуль) будем запускать. Лишний глаз никогда не помешает, и независимое мнение будет услышано.

Единственное, хотелось бы, чтобы эти должностные лица не бегали по коридорам власти и слухи распространяли, а если есть какие-то сомнения, всю жизнь в космической отрасли было принято так, что ты приди и прямо скажи об этом руководителю, какая бы шальная у тебя ни была бы версия, и всё равно мы все версии проверим, но бегать куда-то, я считаю, это для руководителей ниже достоинства.

Теперь о том, что Роскосмос делает. В настоящее время Роскосмосом реализуется, кроме этого, целый комплекс мер по обеспечению контроля и качества, и надёжности выпускаемой космической техники. Три направления – организационное, нормативно-методическая и техническая основа, – в этих трёх направлениях мы работаем.

Доклад о ходе выполнения мы ежеквартально представляем в Правительство Российской Федерации.

Необходимо сказать, что сделано. Начиная с 2012 года на предприятиях отрасли развёрнута работа по восстановлению, повышению статуса службы качества. Всем заместителям руководителя по качеству поднят ранг до первого заместителя директора предприятия. И чтобы он был, будем так говорить, не совсем полностью подвластен руководителю, а хоть какая-то была независимость, мною было принято решение назначить и уволить этого заместителя руководителя по качеству можно только с согласия руководства Роскосмоса.

Второе. На основе организационной проверки предприятий по вопросам обеспечения качества и техническому обеспечению разработки, производства и эксплуатации ракетно-космической техники, деятельности метрологических служб, эффективности функционирования системы менеджмента качества, для решения оперативных вопросов по обеспечению контроля качества и обмена опытом в Роскосмосе создан координационный совет заместителей руководителей организаций РКП по качеству.

Нами, кроме того, развёрнуто создание ведомственной системы контроля. Она сегодня ещё в зачаточном состоянии у предприятий, но на пяти основных предприятиях мы ввели наших представителей контроля качества, которые, конечно, не могут заменить военных представительств – у нас нет возможности по 300 человек на каждом предприятии… Но участие во всех оперативках, анализ всех отступлений позволяют своевременно реагировать, если какие-то есть к тому причины, позывы, и какие реакции – об этом я скажу несколько позже.

Мы вынуждены были в соответствии с федеральной целевой программой, предусмотренной на проведение мероприятий по техническому перевооружению производственных мощностей, и одновременно с этим мы как бы... В наших всех проектах есть специальный раздел, который позволяет вводить также автоматизированную систему контроля качества, чтобы не только был станок и программа обеспечения, но и система контроля качества должна быть с учётом этого технологического изделия. Это позволило, начиная с 2012 года уже внедрять такие современные технологии контроля качества изделий, в том числе в форме автоматизации, видео и фото, не ходить с фотоаппаратом, а это уже предусмотрено в том оборудовании, которое поставляется в его спецификации.

Совместно с Минпромторгом реализуются мероприятия по обеспечению ракетно-космической техники, надёжной и перспективной электронно-компонентной базы. Совместно с ОАО «Авиатехприёмка», у которого наиболее больший опыт в оборонке сегодня, мы реализуем мероприятия в области контроля, качества и приёмки материалов, полуфабрикатов, применяемых при изготовлении изделий ракетно-космической техники.

Кроме того, вместе мы участвуем в ФЦП по ЭКБ, и там наш приоритет, но тоже надо дождаться, когда появятся первые результаты. На середину прошлого года конструкторские бюро Роскосмоса использовали более 5 тыс. типономиналов ЭКБ (электронно-компонентная база), различных, – «Спейс», «Индастриал». Мы ввели, и мной утверждён в прошлом году ограничительный список до 1,9 тыс. типономиналов как первый этап в переходе, чтобы не остановить изготовление космической техники. Это вся ЭКБ категории «Спейс». Мы планируем, что в течение ближайших двух лет мы ещё в 2 раза сократим. Первые 140 типономиналов по ФЦП «ЭКБ», первого раздела ФЦП «ОПК» в конце 2015 года – начале 2016 года уже должны начать поставляться.

Кроме того, у нас создана специальная экспертная рабочая группа. Дополнительная проверка качества изготовления и организации в ракетно-космической промышленности ракет-носителей, разгонных блоков космических аппаратов, пуск которых планировался, – я скажу, что вот эта работа давала свой результат. Мы, по сути дела, несмотря на то, что перенесли запуск, нашли целый ряд серьёзных замечаний по системе управления с точки зрения программного продукта, заставили дорабатывать. Да, это сдвинуло, с одной стороны, на четыре месяца запуск этого аппарата, но, с другой стороны, такая подготовка позволила уже через три месяца принять его в эксплуатацию и начать работать штатно.

Аналогичные вещи у нас получились по ресурсу «Б», когда мы обнаружили, что на звездных датчиках появляется фтористое образование и они начинают хуже функционировать. Пришлось сделать целый комплекс работ, для того чтобы это устранить.

Кроме того, я считаю, что на качество должно повлиять (и уже повлияло в некоторой степени) то, что на космодроме Байконур у нас все объекты были переданы в единый центр эксплуатации наземной космической инфраструктуры, по сути дела, стала независимая подготовка на технические старты ракет-носителей и разгонных блоков. Как пример уже можно привести, что мы в 2012 году два раза снимали ракету-носитель «Протон» со старта, правда, по замечаниям к разгонному блоку, по командным приборам, и в дальнейшем эти запуски осуществились удачно, хотя могла быть совсем другая картина.

Ну и ещё одно направление. На базе ведомственного учебного центра у нас организовано и проводится обучение, повышение квалификации специалистов организаций ракетно-космической промышленности по вопросам обеспечения контроля качества. Мало того, мы не остановились на теоретических занятиях; мы договорились с Европейским космическим агентством, и были выезды двух групп заместителей руководителей предприятий Европы, в том числе и в испытательный центр «Нордвайк» в Голландии, где могли убедиться и обучиться тому, как сегодня организована система контроля качества, сопровождение, изготовление, испытание космических аппаратов и ракет-носителей.

И считаю, что эта работа по контролю качества совместно с теми мероприятиями, которые сегодня принимаются и по восстановлению военных представительств, должна дать свои положительные результаты.

Д.Рогозин: Хорошо, спасибо, Владимир Александрович.

Давайте перейдем к обсуждению.

Понятно, когда мы обсуждаем столь резонансную аварию, которую все жители Российской Федерации, других стран имели «счастье» наблюдать в прямом эфире… У нас давно не было такого рода аварий, фактически на первой ступени, на взлёте, на старте космического корабля, поэтому совершенно очевидно, что и вопрос, который мы должны рассматривать, сейчас не должен замыкаться исключительно на обсуждении выявления причин данного конкретного аварийного пуска.

Но в целом это серьёзный стимул, чтобы провести в целом дискуссию о том, как нам двигаться дальше по развитию ракетно-космической отрасли. Тем более что у нас решением Президента создана ещё одна комиссия, которая должна определить конфигурацию ракетно-космической промышленности и её взаимоотношений с Федеральным космическим агентством.

И напомню, что эта работа у нас идёт параллельно, поэтому многие вопросы нам придётся рассматривать синхронно.

Понятно, что, обсуждая аварию с «Протоном», мы вынуждены будем вновь возвращаться к извечным вопросам из русской литературы «Кто виноват?» и «Что делать?», – вот давайте и поговорим о том, кто виноват и что будем делать.

Первое. Государственная комиссия выявила техническую причину аварии – это неправильная установка датчиков угловых скоростей. Конечно, главная задача – ответить на вопрос, почему при производстве штатной серийной ракеты, изделия, с отработанной технологией изготовления, стала возможной неправильная установка этих систем, почему она не была выявлена заранее и почему не была устранена.

Весь процесс – от разработки до изготовления – запуска ракеты жестко регламентирован, напомню, РК-11 и иными организационно-техническими документами. Тем не менее, вопрос: почему стали возможными столь нелепые технические ошибки? Причины: это отсутствие должной технической дисциплины, порой преступная халатность должностных лиц, недостаточность, формальность, поверхностность мер, которые принимаются Федеральным космическим агентством для обеспечения качества серийно выпускаемой техники, отсутствие материальной и административной ответственности предприятий и конкретных руководителей за результаты своей деятельности.

Вот сейчас обсуждаем эту масштабную аварию, – кто виноват-то? Какие-то абстрактные конструкторы, абстрактные технологи, какие-то стрелочники, которые говорят, что они здесь ни при чем, и вообще плохо что помнят, и вообще день там были… А что предлагается взамен? Установить фото- и видеорегистратор, кто был на рабочем месте в данный, конкретный момент? И что дальше-то? Ну узнаем мы, кто это сделал, потом найдется масса объяснений: у нас вот текучка кадров, недофинансирование, люди все время меняются. Дальше-то что?

Нам проблемы надо решать, а не констатировать вечный раз, посыпая головы пеплом, очередные сбои – обидные, досадные сбои на фоне в целом огромных мер, масштабных мер, которые принимает сегодня руководство страны, чтобы поднять в целом и оборонно-промышленный комплекс, и ракетно-космическую промышленность, деньги-то огромные направляем сюда…

Поэтому меры, принимаемые Роскосмосом для обеспечения качества и надежности производимой в отрасли продукции, к ожидаемому результату, мы сейчас видим, не привели. 6 млрд. этим «Протоном-М» угробили, – по сути дела, нанесли удар по репутации и ракетно-космической отрасли, и в целом промышленности страны. Мы же понимаем с вами, что у нас вопросы космоса, вопросы освоения космического пространства, достижений в этой сфере – это всегда был вопрос престижа страны. Всегда с огромным вниманием, от бабушки, дедушки до юношей, все наблюдали и гордились этим. А сейчас что получается?..

При объяснении причин говорят, мол, аварии были всегда, и в королёвское время тоже. Да, но я еще раз хочу сказать, это штатная ракета, сколько раз она у нас уже летала. Я справку посмотрел, Юрий Николаевич Коптев об этом говорил. В разных модификациях. Сначала испытания, в двухступенчатом варианте: 1965 год, четыре пуска, из них один аварийный; 1967-2012 годы – 310 пусков типа «Протон-К», 21 из них аварийный; до настоящего времени – 74 пуска типа «Протон-М», из них два аварийных. Всего 388 пусков. Штатная ракета. Что там такого нового-то?

Это ракетное изделие, основанное на конструкторской документации, которая давно уже разработана. Почему-то сейчас мы выявляем то, что, оказывается, у нас с помощью «чьей-то матери» и кувалды можно пришпандорить столь важный блок в системе управления вверх тормашками, – значит, прав режиссер американского фильма «Армагеддон», где показывали этого космонавта Андропова, который в ушанке летает в космическом корабле и с молотком – поправляет недочеты в корабле. Значит, так мы действительно, по сути дела, с помощью молотка, вставляем изделие на место.

Технология производства отработана годами. В последние годы она была значительно изменена, из-за системы контроля качества и управления производственными процессами в отрасли. Мы об этом говорили уже, и неоднократно.

Далее. С декабря 2010 года это у нас уже девятая авария. Большая часть произошла при запуске космических аппаратов в интересах государственных нужд. Шесть аварий. Цифры также заставляют задуматься. Пуски, которые осуществляются по заказу государственных заказчиков, как правило, не имеют имущественного страхования. Может быть, этот фактор тоже окажет свое влияние на ответственность организаций за результаты пусков.

Мы обсуждали этот вопрос на прошлой неделе у Председателя Правительства. Еще раз хочу сказать, решение принято. Не может быть пусков без страхования. Это нонсенс. Значит, страхование должно происходить за счет заказчика, коммерческого или государственного, не важно, какого, входить в общую стоимость пуска. Но неужели это непонятно?

1200 млн рублей – один спутник ГЛОНАСС. Три у нас сейчас сгорели. Сколько до этого еще сгорело разных спутников, в рамках нашей Атлантической группировки, подводной… Сейчас вот сидим, думаем, когда будем восполнять группировки ГЛОНАСС. Это важнейшая навигационная система, основа нашего суверенитета и безопасности.

Выводы и рекомендации Государственной комиссии и комиссии независимых экспертов в основном направлены на недопущение впредь ситуации, которая связана с выявленной конкретной технической причиной аварии 2 июля.

Еще раз говорю, камеры можем установить где угодно, потратиться на них, закупить их, в каждом производственном помещении их установить, толку-то что от этих камер? Констатация того, как это все было и будет или нужны решения, более серьезные, системные, нормальные проблемы, ведь на самом деле в системе отношений внутри самой отрасли.

Количество неудачных пусков за последние 2,5 года убедительно говорит, что причины наших неудач лежат гораздо глубже и носят системный характер. Это требует принятия мер не только организационно-технического характера, но и структурных преобразований промышленности и федеральных органов, которые отвечают за реализацию космических программ, а также всей системы их взаимодействия.

Несколько выводов, которые я для себя отметил. Прежде всего, надо сказать, что среди руководящего состава космической отрасли нет специалистов, имеющих опыт стратегического планирования и управления производством технически сложной ракетно-космической техники, в том числе и в области ее надежности.

Второе. Функции заказчика, производителя, оператора космических систем до сих пор не разделены. Также не определены главные политические цели космической отрасли, что мы вообще хотим от космоса, какие задачи глобальные, политические, прагматичные мы ставим перед собой. Бумаг много, в том числе и те, которые прошли через фильтр Правительства, но толк все равно непонятный.

Всякий раз при формировании этих космических программ надо задавать себе простой вопрос: а зачем? Вот пилотируемая космонавтика, всего говорят, нужна. Еще раз говорю: зачем, кому мы что и еще должны доказать, что мы можем держать наших космонавтов на орбите сколь угодно долго. Доказали. Дальше что. Зачем? Зачем все эти программы, которые отмечены и в программе космической деятельности, и в приоритетных направлениях. Еще раз говорю: каждый раз задавайте себе вопрос, это большие деньги, Они должны быть оправданы.

По сути дела, Федеральное космическое агентство самоустранилось от такой важной задачи, как стимулирование спроса на внутреннем рынке на космические услуги, как будто отвечаем только за пуски. А дальше что? Ну, запустили спутник. Кто проинициирует хотя бы организацию взаимодействия конкретных и федеральных органов исполнительной власти и конкретных структур на рынке для того, чтобы в полной мере воспользоваться этими услугами, – и дистанционное зондирование земли, и навигация, и коммуникация, связь и многое другое.

Слабо формируется научно-технический задел. Я вам примеры приведу. Вы знаете, сколько в Соединенных Штатах количество научных работ, посвященных развитию ракетно-космической техники, с 2007 по 2011 годы. 716 работ. В Европейском союзе 658, у нас 132. Это мы, глобальная космическая держава, которая и первый спутник запустила, и первого космонавта. У нас задел на самом деле скоро будет исчерпан. Отрасль переразмерена и плохо управляется. Зарплаты невысокие, они и будут невысокими, когда у нас огромное количество предприятий занимаются одним и тем же, фактически параллельно и синхронно работает над реализацией одних и тех же задач.

Пожалуйста, я вам приведу опять статистику, сколько у нас предприятий, которые готовят у нас спутники, – 10. В США – четыре, в Китае – два. Почему 10-то? – и жалуемся, что спутники у нас по ресурсам меньше, чем иностранные. При этом отсутствует единая техническая политика, как в самом ракетно-космическом производстве, и практически все предприятия у нас – это натуральные хозяйства, так и по оснащению предприятий современным оборудованием и прикладным и математическим обеспечением.

Еще раз хочу сказать: также не решены вопросы материальной ответственности предприятий и их руководителей за конкретные результаты их бурной деятельности. Поэтому в заключение, после ознакомления с этим документом у меня следующее. Первое – это неэффективное управление, второе – избыточные мощности, третье – это мутное понимание целей космической деятельности и еще более мутное понимание условий функционирования самой отрасли.

Еще один вопрос, который, я считаю, надо поставить и обсуждать его, и, конечно, и с руководством страны, и в целом с нашим инженерно-конструкторским классом, с людьми, отвечающими за развитие технологии производства. Сложилось искусственное разделение технической базы объективно взаимосвязанной ракетно-космической и авиационной промышленности. И когда мы сейчас приступаем к работе Комиссии, которая должна сложить конфигурацию ракетно-космической промышленности, считаю востребованной идею обсудить вопрос соединения в рамках единой технической политики того, что делается как в космической промышленности, так и в авиационной. Тем более что в авиации сейчас расширяется потолок возможностей; вполне вероятно, что могут появиться аппараты системы межсредные, работающие как в ближнем космосе, так и в воздушном пространстве. Но так, может быть, если мы говорим о переразмеренности и авиации, и в космосе, и сейчас использовать этот шанс, – другого шанса не будет. Если мы сейчас говорим о создании объединенной ракетно-космической корпорации, давайте определим географию ее ответственности.

И крайний вопрос. Напомню, что Государственная комиссия, – специальная комиссия, – обязана не только выявить технические причины аварии, но и представить заключение о виновности и ответственности должностных лиц предприятий промышленности и представителей Агентства в связи с данной аварией, в том числе рассмотрев вопросы, связанные с объемом финансовых потерь в связи с тем, что спутники не были застрахованы.

Я надеюсь на то, что аналогичным образом будет у нас развиваться и работа в рамках прокурорской проверки, здесь Александр Эммануилович Буксман, первый заместитель Генерального прокурора. Поэтому он слышит всё, что мы здесь обсуждаем.

Давайте, коллеги, обсудим всё, что сейчас было доведено до вас. Давайте поговорим, кто виноват и что будем делать.

Первое. Государственная комиссия выявила техническую причину аварии – это неправильная установка датчиков угловых скоростей. Конечно, главная задача – ответить на вопрос, почему при производстве штатной серийной ракеты, изделия с отработанной технологией изготовления стала возможной неправильная установка этих систем и почему она не была выявлена заранее, почему не была устранена. Весь процесс от разработки до изготовления и запуска ракеты, напомню, жёстко регламентирован положением о РК-11 и иными организационно-техническими документами. Тем не менее вопрос: почему стали возможными столь нелепые технические ошибки? Причины – отсутствие должной технической дисциплины, порой преступная халатность должностных лиц, недостаточность, формальность, поверхностность мер, которые принимаются Федеральным космическим агентством для обеспечения качества серийно выпускаемой техники, отсутствие материальной и административной ответственности предприятий и конкретных руководителей за результаты своей деятельности.

Сейчас обсуждаем эту масштабную аварию, и я так и не понимаю: кто виноват-то – какие-то абстрактные конструкторы, абстрактные технологи, какие-то стрелочники, которые говорят, что они здесь ни при чём, и вообще плохо что-то помнят, и где они там были… А что предлагается взамен? Установить фото- и видеорегистраторы, чтобы узнать, кто был на рабочем месте в данный конкретный момент? А что дальше-то? Узнаем мы, кто это сделал, потом найдётся масса объяснений: у нас тут текучка кадров, недофинансирование, люди всё время меняются. Дальше-то что? Нам проблемы надо решать, а не констатировать, вечно посыпая голову пеплом. Очередные сбои, обидные, досадные сбои на фоне в целом масштабных мер, которые принимает сегодня руководство страны, чтобы поднять и оборонно-промышленный комплекс, и ракетно-космическую промышленность, – деньги-то огромные направляем сюда. Поэтому меры, принимаемые Роскосмосом для обеспечения качества и надёжности производимой в отрасли продукции, к ожидаемому результату – мы сейчас видим – не привели.

6 млрд этим «Протоном-М» угробили. По сути дела, нанесли удар по репутации и ракетно-космической отрасли, и в целом промышленности страны. Мы же понимаем с вами, что у нас вопросы космоса, вопросы освоения космического пространства, достижений в этой сфере всегда были вопросами престижа страны. Всегда с огромным вниманием у нас – от бабушки, дедушки до юношей – все наблюдали и гордились этим. А сейчас что получается?

При объяснении причин говорят: мол, аварии были всегда, и в королёвское (С.П.Королёв) время тоже. Да, но ещё раз хочу сказать: это штатная ракета. Сколько раз она у вас уже летала? Я справку посмотрел, Юрий Николаевич Коптев (экс-руководитель Федерального космического агентства) об этом говорил – в разных модификациях. Сначала испытания в двухступенчатом варианте, 1965 год – четыре пуска, из них один аварийный. 1967–2012 год – 310 пусков типа «Протон-К», 21 из них аварийный. До настоящего времени 74 пуска типа «Протон-М» – из них 2 аварийных... Всего 388 пусков. Штатная ракета, что там такого нового-то? Это ракетное изделие основано на конструкторской документации, которая давно уже разработана. Почему только сейчас мы выявляем, что, оказывается, у нас с помощью чьей-то матери и кувалды можно пришпандорить столь важный блок в системе управления вверх тормашками? Значит, правы режиссёры американского фильма «Армагеддон», где показывали этого космонавта Андропова, который в ушанке летает в космическом корабле и молотком поправляет недочёты в корабле. Значит, действительно мы так, по сути дела, с помощью молотка, вставляем изделия на место.

Технология производства эта отработана годами, но в последние годы она была значительно изменена из-за системы контроля качества и управления производственными процессами в отрасли. Мы об этом говорили уже неоднократно.

Далее. С декабря 2010 года это у нас уже девятая авария. Большая часть произошла при запуске космических аппаратов в интересах государственных нужд – шесть аварий. Цифры также заставляют задуматься. Пуски, которые осуществляются по заказу государственных заказчиков, как правило, не имеют имущественного страхования. Может быть, этот фактор тоже оказывает своё влияние на ответственность организаций за результаты пусков?

Мы обсуждали этот вопрос на прошлой неделе у Председателя Правительства. Ещё раз хочу сказать: решение принято – не может быть пусков без страхования, это нонсенс. Значит, страхование должно происходить за счёт заказчика – коммерческого ли, государственного ли, неважно, какого, – входить в общую стоимость пуска. Неужели это непонятно? 1,2 млрд рублей – один спутник ГЛОНАСС, три у нас сейчас сгорело. Сколько до этого ещё сгорело разных спутников в рамках нашей атлантической группировки подводной?

Сейчас вот сидим думаем, когда будем восполнять группировку ГЛОНАСС. Это важнейшая навигационная система, основа нашего суверенитета и безопасности.

Выводы и рекомендации Государственной комиссии и комиссии независимых экспертов в основном направлены на недопущение впредь ситуации, которая связана с выявленной конкретной технической причиной аварии 2 июля. Я ещё раз говорю, камеры мы можем ставить где угодно, потратиться на них, закупить их, в каждом производственном помещении их установить. Толку-то что от этих камер? Для констатации того, как это всё было и будет? Или нужны иные решения, более серьёзные, системные глобальные? Проблема ведь на самом деле в системе отношений внутри самой отрасли. Количество неудачных пусков за последние 2,5 года убедительно говорит, что причины наших неудач лежат гораздо глубже и носят системный характер. И это требует не только принятия мер организационно-технического характера, но и структурных преобразований промышленности и федеральных органов, которые отвечают за реализацию космических программ, а также всей системы их взаимодействия.

Несколько выводов, которые я для себя отметил. Прежде всего надо сказать, что среди руководящего состава космической отрасли нет специалистов, имеющих опыт стратегического планирования управления производством, а такие задачи – глобальные, политические, прагматические – мы ставим перед собой. Бумаг много, в том числе тех, которые прошли через фильтр Правительства, толку всё равно… Непонятно. Каждый раз при формировании этих космических программ надо задавать себе простой вопрос: а зачем? Пилотирование, космонавтика – все говорят, нужна. Ещё раз говорю: зачем? Кому мы что ещё должны доказать? Что мы можем держать наших космонавтов на орбите сколь угодно долго? Доказали – дальше что? Зачем? Зачем все эти программы, которые отмечены в программе космической деятельности, в приоритетных направлениях. Ещё раз говорю: каждый раз задавайте себе вопрос! Это большие деньги, они должны быть оправданы.

По сути дела, Федеральное космическое агентство самоустранилось от такой важной задачи, как стимулирование спроса на внутреннем рынке на космические услуги. Как будто отвечаем только за пуски. А дальше что? Запустили спутник, а кто инициирует хотя бы организацию взаимодействия и конкретных федеральных органов исполнительной власти, и конкретных структур на рынке, для того чтобы в полной мере воспользоваться этими услугами – и дистанционное зондирование земли, и навигация, и коммуникация, связь и многое другое.

Слабо формируется научно-технический задел. Я вам примеры приведу. Вы знаете, сколько в Соединённых Штатах научных работ, посвящённых развитию ракетно-космической техники с 2007 по 2011 год? 716 работ. В Европейском союзе – 658. У нас – 132! Это мы-то – глобальная космическая держава, которая и первый спутник запустила, и первого космонавта. У нас задел на самом деле скоро будет исчерпан. Отрасль переразмерена  и плохо управляется. Зарплаты невысокие – они и будут невысокими, когда у нас огромное количество предприятий занимается одним и тем же, фактически параллельно, синхронно работает над реализацией одних и тех же задач.

Пожалуйста, вам приведу опять статистику. Сколько у нас предприятий, которые готовят спутники? Десять. В США – четыре, в Китае – два. Почему десять-то? И жалуемся, что спутники у нас по ресурсу меньше, чем иностранные. При этом отсутствует единая техническая политика как в самом ракетно-космическом производстве (и практически все предприятия у нас – это натуральные хозяйства), так и в оснащении предприятий современным оборудованием и прикладным математическим обеспечением.

И ещё раз хочу сказать: также не решены вопросы материальной ответственности предприятий и их руководителей за конфликтные результаты их бурной деятельности. Поэтому заключение после ознакомления с этим документом у меня следующее: первое – это неэффективное управление, второе – избыточные мощности, третье – это мутное понимание целей космической деятельности и ещё более мутное понимание условий функционирования самой отрасли.

И ещё один вопрос, который, я считаю, надо поставить и обсуждать его, конечно, и с руководством страны, и в целом с нашим инженерно-конструкторским классом, с людьми, отвечающими за развитие технологий производства: сложилось искусственное разделение технической базы объективно взаимосвязанных ракетно-космической и авиационной промышленности. И когда мы сейчас приступаем к работе комиссии, которая должна сложить конфигурацию ракетно-космической промышленности, считаю востребованной идею обсудить вопрос соединения в рамках единой технической политики того, что делается как в космической промышленности, так и в авиационной. Тем более что в авиации сейчас расширяется потолок возможностей, вполне вероятно, могут появиться и аппараты, системы межсредные, работающие как в ближнем космосе, так и в воздушном пространстве. Так, может быть, если мы говорим о переразмеренности и в авиации, и в космосе, сейчас использовать этот шанс? Другого шанса не будет. Если мы сейчас говорим о создании Объединённой ракетно-космической корпорации, то давайте определим географию её ответственности.

И крайний вопрос. Напомню, что государственная комиссия (специальная комиссия) обязана не только выявить технические причины аварии, но и представить заключение о виновности и ответственности должностных лиц предприятий промышленности и представителей агентства в связи с данной аварией, в том числе рассмотрев вопрос, связанный с объёмом финансовых потерь в связи с тем, что спутники не были застрахованы. Я надеюсь на то, что аналогичным образом у нас будет развиваться работа в рамках прокурорской проверки. Здесь Александр Эмануилович Буксман, первый заместитель Генерального прокурора, присутствует. Поэтому он слышит всё, что мы здесь обсуждаем.

Давайте, коллеги, обсудим всё, что сейчас было доведено до вас с точки зрения докладов.

<…>

Выделить фрагмент